02:34 

Интермедия

Отрывок из книги "Dragon Age: Империя масок". Собственно, события в нем описанные относятся к тому самому балу, разумеется с поправками на свободный сюжет нашей игры и некоторые допущения, вроде того, что у нас Бал-Маскарад.

Селине доводилось видеть тренировки шевалье. Одним из самых знаменитых испытаний, по крайней мере, из тех, что проходили публично, был ряд лезвий, закреплённых на столбах, установленных на больших деревянных подмостках. Когда слуги раскручивали массивное, спрятанное от глаз колесо, клинки начинали вращаться с головокружительной скоростью, рубя и кромсая любого, кто оказался рядом. На летних празднествах отважные юноши пытались проскочить сквозь них в тяжёлых, подбитых ватой туниках. Лезвия были затуплены, так что участники если и могли пострадать, то только от уязвлённой гордости. Поговаривали, что на настоящих испытаниях лезвия затачивались, и солдаты их проходили лишёнными всякой защиты.
И официальные приёмы в представлении Селины ничем не отличались.
К счастью, это испытание она проходила не в одиночку. Её телохранитель, сэр Мишель, держался на шаг позади неё, как всегда, без брони — чтобы не вызывать беспокойства при движении Селины сквозь толпу, но тем не менее, при оружии. Рукава его были из роскошного золотистого шелка, а камзол — из фиолетовой замши, выделанной из шкур зверей, которых гномы разводили вместо скота. Ножны украшал золотой лев с инкрустированными фиолетовыми сапфирами глазами и гривой, руки были свободны от колец и браслетов, в отличии от остальных аристократов — ничто не должно было помешать ему обращаться с мечом — а над маской возвышалось длинное жёлтое перо шевалье.
— Приказы, Ваше Величество? — спросил он тихо, чтобы услышала только Селина. Обычно на таких мероприятиях Мишель говорил мало, и императрица это ценила. Будучи её телохранителем, он являлся продолжением её публичного образа, привлекая внимание не к себе, но к ней. Он мало интересовался Игрой, но всё подмечал и следовал приказам. Мишель был с ней вот уже десять лет, с тех пор как предыдущий телохранитель Селины погиб, защищая её от убийцы.
— Бриала передала, что обнаружила?
— Меч в кустах? Да, Ваше Величество
Его голос был низким и спокойным, а язык тела говорил, что возможным предметом обсуждения могли быть ледяные фигурки виверн со стола закусок.
— Наблюдай за бардом, Мельсендре. Все начнётся с неё.
— Надеюсь, мне не придется проходить испытание на знание религиозной иконографии этим вечером.
Селина сдержала улыбку.
— Я постараюсь тебя предупредить, если такая необходимость возникнет.
Под прелестный голосок Мельсендре, барда Гаспара, напевавший о конце лета и утерянной любви, Селина двигалась сквозь поле врагов и союзников, доброжелателей и потенциальных соперников.
— Ваше Великолепие, — граф Шанталь из Велуна, в своей перламутровой маске с прикреплёнными к ней нитями чёрного жемчуга, поклонился, встретив её взгляд. — Ваше сияние введёт в заблуждение бедных птиц — они подумают, что лето продолжается, и не улетят на юг.
Шанталь уже довольно долго настойчиво просил её руки. Учитывая его явную преданность и неуклюжесть в Игре, Селина держала его на комфортном и дружеском расстоянии, никогда не разбивая его надежды полностью.
Платье Селины цвета слоновой кости имело глубокий вырез, и на её белоснежной коже сверкал жёлтый бриллиант в роскошной золотой оправе. Платье подчеркивало драгоценный камень нитями жёлтых, как потемневшее золото, капель янтаря, которые словно стекали с груди к подолу и запястьям. Её маска была идентична утренней, если не считать того, что перья сменила золотая филигрань.
— Ваши слова согревают, как тёплые воды озера Целестин, — ответила она, — и хоть мне грустно от того, что птицы должны улететь, чтобы не погибнуть в зимнюю стужу, я знаю, что весной они украсят небо Велуна.
Селина прошла дальше и встретилась глазами с Леди Монтсиммар, в чью маску были вставлены два сияющих лириумных кристалла, по одному на каждую щёку — подарок Первого чародея орлейского Круга.
— Козин, — с дружелюбной фамильярностью поздоровалась она с женщиной, присевшей в глубоком реверансе. – Прошло так много времени. Скажи мне, понравилась ли тебе утка?
— Соус был божественен, Ваше Великолепие.
Леди Монтсиммар и её муж принимали и развлекали герцога Гаспара этим летом, и в последние годы их козырем была приближённость семьи к Кругу магов, точнее их контроль над ним. Мужа Селина считала опасным, а жену — скучной, и подозревала, что леди Монтсиммар даже не понимает, насколько шаткой стала ситуация с магами. Ее догадка подтвердилась, когда леди добавила:
— Хотя, по правде говоря, когда мы были в Круге магов…
— О, я была бы осторожнее, обедая с ними, — легко рассмеявшись, перебила её Селина. — Кажется, когда они стараются что-то приготовить, всё вокруг них заканчивается пожаром.
Селина продолжила свой путь, а Леди Монтсиммар выдавила из себя напряжённую улыбку. Селине даже не нужно было оборачиваться, она знала, что позади неё сэр Мишель смерил Леди Монтсиммар неодобрительным взглядом, безмолвно напоминая, что императрица вольна смеяться и вести Игру или, если захочет, насадить голову Леди на пику. Селина напомнила себе поговорить с Мадам де Фер, магом при Императорском дворце, о тесных связях Монтсиммаров с магами.
Дальше и дальше она шла сквозь толпу, обмениваясь приветствиями и тёплыми словами, пропитанными ядом. Стоит ли Орлею настаивать на более выгодных условиях торговли с Ферелденом, пока государство-выскочка ещё оправляется от Мора? Что нужно сделать, чтобы события Киркволла не повторились здесь? Неужели университет, где получают образование молодые люди из благородных семей, и впрямь начнёт принимать остроухих?
Челюсть Селины ныла от непрерывных улыбок — это было единственное выражение, видимое на лице, скрытом полумаской и слоем косметики. И словно не слыша всех колкостей, Мельсендре продолжала петь своим прелестным голоском.
И, наконец, подобно глубокому гулу, прокатившемуся через поле битвы, раздался смех Великого Герцога Гаспара, давая понять, что представление закончилось.
Слуги и те, что были поробее, замолчали, словно услышав похоронный колокол, и через некоторые время раздались смешки других лордов и леди, которых наступившая тишина позабавила.
Толпа перед Селиной расступилась, давая пройти к Великому Герцогу и черноволосой девушке-барду. Мельсендре была без маски, её лицо скрывал густой слой косметики, как у простолюдинки на благородном собрании, и она в смущении отвернулась в ответ на какие-то слова Гаспара.
Ни малейшим образом не поменяв своего выражения, Селина внутренне напряглась. Она вела Игру большую часть своей жизни, но как бы она ни готовилась, как бы она ни строила и просчитывала свою стратегию, всегда было место мгновенью страха.
Но страх прошёл, и она направилась к барду, тайком добавленному в список приглашённых, по приказу капитана стражи, лояльного Гаспару. Сэр Мишель уверенно шёл за ней, идеально подстроив свой широкий шаг под её поступь.
Мельсендре хороша, отметила Селина, но не идеальна. Макияж скрывал тот факт, что она не могла имитировать румянец, который изображал бы искреннее смущение, но ей в любом случае следовало бы добавить краски на щёки, чтобы произвести на собравшихся аристократов нужное впечатление. Этот маленький недостаток — даже не ошибка как таковая, но мелочь, которую Селина сделала бы лучше, каким-то образом всё упрощала.
— И каким же остроумием мой кузен заставил замолчать этот прелестный голос? — спросила Селина в напряжённой тишине.
Мельсендре неловко замялась, но Гаспар с лёгким поклоном, едва достаточным, чтобы избежать очевидного оскорбления, ответил:
— Ваше Императорское Величество, — сказал он, всё ещё усмехаясь. — Я говорил этой юной особе, что её песня напоминает по мелодии «Мабари короля Мегрена».
Собравшиеся захихикали, забавляясь скандальностью ситуации. Селина продолжила улыбаться. Это был хороший первый удар. Песня была популярна и безобидна несколько десятилетий назад, когда Орлей оккупировал Ферелден. Она рассказывала о несчастном Мегрене, посланном против воли в Ферелден императором Флорианом. В песне высмеивался незадачливый аристократ, которого на каждом углу раздражала грубая ферелденская культура, включая слюнявого мабари, сгрызшего его маску.
Песня потеряла свою популярность с тех пор, как Мэрик убил Мегрена, хоть официально её никто и не запрещал. Придя к власти, Селина всеми силами пыталась укрепить связи между двумя странами, и песня, высмеивавшая грубых ферелденцев и их бескультурные обычаи, не пользовалась успехом.
Видимо, сейчас это должно было измениться.
— Я помню, мы пели её с солдатами во время маршей, — сказал Гаспар. — Она напоминала о тех днях, когда Орлей был готов завладеть всем миром. Бедный Мегрен, попал в западню там, куда не падает взор Создателя, стараясь прижиться среди собачников.
Герцог был высоким широкоплечим мужчиной, крой его дублета и рукавов был прямым и строгим, а отделка серебром усиливала сходство костюма с доспехами. Золотую маску украшали изумруды, соответствующие геральдические цветам его рода, а сверху красовалось длинное жёлтое перо — как и сэр Мишель, он был шевалье.
А еще он стоял меньше чем в десяти шагах от банна Тегана Геррина, посла из Ферелдена, чьё лицо, не скрытое косметикой, исказилось гневом, когда его народ назвали «собачниками».
— То было печальное время для всех нас, — сказала Селина, с улыбкой повернувшись к послу, — и Орлей счастлив видеть в Ферелдене друга в эти времена испытаний.
Теган поклонился с благодарной улыбкой.
— Ваше Императорское Величество, Ферелден надеется на то же самое.
— Конечно, — Гаспар подошёл к нему. — Прошлое в прошлом, да, Теган? Сейчас мы просто двое старых вояк.
Он похлопал ферелденца по плечу, и банн Теган заметно напрягся от такой фамильярности.
— Вы привезли своего пса в Орлей, милорд? — поинтересовалась черноволосая Мельсендре, изображая из себя полную невинность, что вызывало смешки среди аристократов.
Теган повернулся к ней со сжатыми по бокам руками.
— Да, но не на бал. Сомневаюсь, что он оценил бы блюда.
Толпа рассмеялась. Пусть и не мастер Игры, ферелденец был достаточно умён, чтобы разглядеть ловушку и использовать её, чтобы расположить к себе толпу.
— Я должен когда-нибудь увидеть твоего пса, Теган, — сказал Гаспар, не желая отвлекать внимание от своего спектакля. — Но сегодня, в честь дружбы между нашей империей и вашим… королевством, я хочу подарить тебе кое-что.
По щелчку его пальцев примчался слуга с чем-то длинным, завёрнутым в бархат насыщенного зелёного цвета.
Гаспар взял свёрток и, широко улыбаясь, передал его Тегану. Неохотно, понимая, что наступает на ловушку, но не зная, как этого избежать, посол развернул подарок.
Как и сообщила ей утром Бриала, внутри лежал меч. Ферелденской работы, предельно функциональный, но еле заметный орнамент вокруг рукояти и на гарде говорили о том, что меч принадлежал человеку благородного происхождения. Клинок выглядел изношенным, с зазубринами на лезвии и пятнами ржавчины.
— Великий герцог Гаспар!
Мишель встал между мечом и Селиной. Оружие никогда не должно попадать в главный зал — стражники при входе во дворец проверяли всех, чтобы убийца не пронёс оружие внутрь. Поэтому, отметила Селина, днём Гаспару пришлось немало потрудиться, чтобы тайно доставить этот свёрток и спрятать его в лабиринте изгородей.
— Спокойно, шевалье, — Гаспар взглянул на клинок. — Я бы скорее напал на кого-нибудь с кочергой, чем взял в руки эту вещь. Этот меч сняли с тела какой-то ферелденской благородной женщины, которая доставила немало неприятностей бедному Мегрену. Кажется, ее звали Мойра.
Его глаза искрились от смеха из-под его золото-зелёной маски.
— Слуги использовали его, чтобы убивать крыс в подвалах.
Теган застыл, смотря на меч в своих руках так, будто бы все собравшиеся исчезли. Зелёный бархат собрался вокруг его побелевших кулаков.
— Так этот меч принадлежал человеку благородного происхождения? — спросила Мельсендре, добавив ровно столько сомнения в голосе, сколько нужно было, чтобы толпа засмеялась над изношенным мечом, побуждая Тегана сказать что-либо, что Гаспар мог бы истолковать как оскорбление.
Приём был простой, но эффективный. Банна Тегана будут подначивать, пока он не скажет что-нибудь яростное. Тогда Мельсендре шокировано ахнет, чтобы даже недалёкие гости поняли, что им следует оскорбиться. И Селине придётся выбрать — велеть сэру Мишелю бросить вызов банну Тегану, чтобы защитить честь Орлея, или промолчать, позволяя Гаспару воспользоваться кодексом чести шевалье и бросить вызов от себя лично. При любом исходе отношения между Орлеем и Ферелденом испортятся, и страны приблизятся к еще одной глупой войне.
Войне, в которой Гаспару не было равных.
Все это пронеслось в голове Селины, пока Гаспар продолжал поворачивать нож в нанесённой ране.
— Ну, она-то называла себя Мятежной королевой. Хотя больше походила на разбойницу или главаря наёмников. Думала, что могла выгнать нас из Ферелдена.
— И была права, — ответил Теган, так и не подняв взгляд на Гаспара. — Её сын Мэрик выгнал всех вас из нашей страны.
— Жаль, что Мойра не увидела этого, — сказал Гаспар, с улыбкой посмотрев по сторонам. – Возможно, если бы при ней был один из ваших огромных псов…
Некоторые рассмеялись. И этого было достаточно, чтобы довести Тегана. Селина увидела, как напряглись его плечи и его рот открылся, чтобы сказать именно то, чего хотел услышать Гаспар.
— Банн Теган, — позвала она. Она правила величайшей империей вот уже двадцать лет, и знала, каким тоном заставить толпу замолчать.
Ферелденский посол повернулся к ней, так и не закрыв рот.
Так как Селина и Гаспар играли в Игру достаточно долго, чтобы стать старыми добрыми врагами, она послала кузену мимолётную улыбку, перед тем шагнуть вперёд. Превосходная попытка, говорила ее улыбка, и, возможно, в следующий раз тебе и повезёт… Но не сегодня.
— Ваше Императорское Величество, — Банн Теган стоял наготове, жилы на его шее вздулись от напряжения.
— Я вижу по вашему выражению лица, что этот клинок пробудил в вас старые чувства. Орлей нанёс вам обиду смертью Мойры Тейрин, Мятежной королевы Ферелдена? Когда толпа дружно затаила дыхание, она спросила:
— Вы требуете сатисфакцию?
Теган посмотрел на клинок в своих руках, перевёл взгляд на Гаспара. И, наконец, ибо пусть он и не блистал в Игре, но не был дураком, посол посмотрел на саму Селину, оценивая её позицию, и тихо ответил:
— Да.
Толпа разразилась криками, и Селина улыбнулась. Гаспар закрыл глаза и покачал головой, понимая, что проиграл, в то время как его бард Мельсендре взглянула на него в замешательстве, не зная, как ей теперь управлять толпой.
Селина посмотрела на сэра Мишеля, слегка кивнула, и её рыцарь вытащил свой клинок. При виде отливающего голубым сильверита, обнажённого в бальной зале, крики дворян мгновенно стихли.
— Тогда вы её получите, — ответила Селина ферелденскому послу. — Сэр Мишель?
— Ваше Великолепие? — отозвался Мишель, стоя наготове с обнажённым клинком и не сводя глаз с Банна Тегана.
— Нам бросили вызов, а вы мой рыцарь. Вы готовы защитить честь Орлея в дуэли между мужчинами благородных кровей?
Не колеблясь, сэр Мишель ответил:
— Нет, Ваше Великолепие. Вызов брошен нам, а посему нам выпадает обязанность выбрать оружие для дуэли. Мы не можем продолжать, пока этого не сделаем.
Селина выдержала паузу, нагнетая обстановку.
— Я понимаю. Я бы не хотела пятнать нашу всё ещё растущую дружбу кровью, пролитой в защиту прошлых разногласий, — она повернулась к Банну Тегану. — И посему, по праву, оружием для этой дуэли я выбираю… перья.
— Превосходно, Ваше Великолепие, — сказал сэр Мишель и без всякого колебания выдернул высокое жёлтое перо из маски.
Эта толпа аристократов была непостоянна, кровожадна и тщеславна, но прежде всего все они принадлежали ей. Как бы они ни желали скандала из-за кровавой дуэли, они восхищались остроумием. Когда сэр Мишель принял стойку опытного мечника, размахивая своим пером, толпа разразилась восторженным ликованием.
Банн Теган заметно расслабился, отбросил бархатный свёрток в сторону и облегчённо улыбнулся Селине:
— Ваше Великолепие, сожалею, но я не вооружён для дуэли такого рода. Вы могли заметить, что мой народ предпочитает перьям мех.
Он даже удостоился смеха толпы, когда поднял обшитые мехом рукава.
— Совершенно верно.
Селина перевела взгляд на Гаспара, нацепившего вежливую улыбку, которую при дворе использовали, чтобы не радовать врагов своей досадой.
— Кузен, своим первым подарком вы продемонстрировали свою щедрость по отношению к нашим кузенам в Ферелдене, — она подняла руку в благодарном жесте. — Не будете ли вы так любезны предложить еще один дар?
Гаспар моргнул и поклонился.
— Для меня нет большего удовольствия, — ответил он, и быстрым сдержанным движением руки отцепил перо от своей маски.
Потом он передал жёлтое перо, почётный знак легендарного ордена орлейских шевалье, только что оскорблённому им ферелденскому собачнику.
Пока сэр Мишель и Банн Теган парировали и наносили удары перьями под радостный смех толпы, Селина улыбнулась и попросила Мельсендре спеть что-нибудь праздничное.

@темы: мир

URL
   

DragonAge: The dance of disguise

главная